Начало
Сумка
- Всё будет в порядке, - сказала Оля, - и в этот момент я понял, что ничего в порядке не будет. Нет, конечно, глобальное процессы не пошатнутся - мироздание крепко связано, будто суперклеем. И когда тебя обдаёт лужей машина - это непорядок для тебя лично - но не для расширяющейся вселенной. А кто будет утверждать обратное - пусть первым швырнёт в меня бозоном хиггса. Но. Мне был важен именно мой персональный порядок. Потому что я вёз урну с прахом отца - и не находил единой информации по тому, как это правильно сделать. На сайте аэропорта и авиакомпаний официальных сведений не было, а комментарии пользователей отдавали административными нарушениями.

- Просто сдай в багаж, - посоветовала Оля, подтвердив мои намерения.

Я и сдал.

Летели с пересадкой. Первый самолёт был обычный, а второй - размера XS. Уже подходя к трапу я хотел пошутить со стюардессой: влез ли в такой самолёт весь багаж. Рейс задерживался. Стюардессе было не до шуток. Я не хотел грести против маленькой, но толпы. Срейфовал мимо.

В Одессе стоя перед лентой транспортёра я ждал: вот-вот вылезет моя сумка. А вдруг её завернули в Минске, как опасный груз? Просветка показывала крупное железное яйцо в набитом тряпками багаже. Выглядело как челночный бомбардировщик. Вещи ползли и ползли, а моей сумки всё не было. Люди разошлись.

- А ещё багаж будет? - спросил я у женщины в погонах с самыми человечными глазами.
- Это всё, - добродушно сказала она.

Я вгляделся в ленту. По ней ходила милая собачка-наркоман и нюхала сумки под присмотром пограничника, по цвету лица скорее пьющего. Моей сумки там не было.

Женщина поманила меня к стойке. Lots & found - прочёл я.

- Пишите заявление.

Я хотел спать - и нервничать не было сил и доставало мудрости. Заявление в Минск нужно было заполнить английскими буквами. Похороны были назначены на послезавтра. Я понимал, что всё может осложниться - груз скорее всего не потерялся, а задержан - значит, провозить его багажом было всё-таки нельзя. Но я понимал, что в крайнем случае поеду за ним. Найду. Верну. Или не верну - может праху было угодно потеряться, ведь всё равно он уже был отпет и предан земле. Нет, конечно, найду. Сделаю всё для этого. Это меня не волновало.

Но сумка. Прекрасная телячья кожа, винтаж за 400$, - вот что беспокоило. Покупать ещё одну такую я был не готов. Расставаться с этой - тоже. Нужно было морально смириться с потерей - и надеяться на лучшее.

Простуда, перелёт, два часа ночи. Я чувствовал себя говном, оттого, что меня больше волнует не прах отца, а такая мелочь как сумка. Я искал для этого причины, и не находил. Может, потому, что официальные похороны уже были - и переживать всю боль ещё раз не было сил. Может, потому что прах важен многим людям - и мы его найдём. А на сумку всем насрать кроме меня. Может, потому что отец достался мне бесплатно - а за сумку я долго думал и заплатил. В любом случае я чувствовал, что с урной всё будет окей, а сумка… сумка…

По привычке я собирался прочувствать вину, но слишком устал. Я вышел и вызвал такси. Стояла тихая южная ночь. Звёзды, будто небо здесь просело под тяжестью влаги и тепла. Город-влагалище. Где тепло и хорошо. И нет праха и сумки. Которая, если вдуматься, тоже прах. Может быть, когда 3-д принтеры будут стоить как обычные, можно будет купить брендовую вещь и распечатать дома - но не сейчас. Я написал Оле.

- Не волнуйся, - ответила она. - Всё будет в порядке.

Таксист подъехал и долго стоял. Я помахал ему рукой. Он блеснул мне фарами. Я махнул, чтобы он подъехал. Он нехотя тронулся.

- Обсерваторный переулок? - спросил я.
- Обсерваторный.
- А чего не подъезжаете?
- А вы почему не подходите? Один рюкзачок, могли бы и подойти.

Мы ехали сквозь усеянную огнями ночь, и я думал о том, что же мне делать - не с сумкой, а вообще по жизни. Что я вообще могу делать в мире, где половина вещей стала прахом, а остальная - становится? И я становлюсь.

И единственная вещь, которая привносила в это пресловутый «порядок», была в том, что на самом деле я знал ответ на вопрос. «Просто пиши» - спокойно говорил внутренний голос. И я чувствовал: это принесёт мне всё моё; всё, что мне нужно; всё, что я хочу.
Откуда такая уверенность? Не знаю. Но откуда взялась и что вообще такое вера? Очень просто. Земля висит в пустоте и вертится. Солнце, сгорая, становится больше. Галактики разлетаются друг от друга. Чёрные дыры поглощают материю. Всюду порядок. Нечеловеческий, бесчеловечный - но порядок. А вера - такая вещь, на которую можно просто взять и опереться в пустоте. Забить в пустое гвоздик, повесить Землю на верёвочке и закрутить. И она - вертится. Потому что верят.
Утром мне позвонили. Бодрый женский голос прощебетал:

- Доброе утро! Вы - теряли багаж?
- Я.
- Опишите его?
- Коричневая кожаная сумка, обмотана белой плёнкой, вес восемь килограм.
- На ней нет бирки, мы не знаем, вам ли она принадлежит, но, возможно, ваша.
- Как в этом убедиться? (Только бы они не стали её вскрывать!)
- Мы пришлём её после обеда.
- Это точно моя сумка?
- Может быть.

Я ехал к родственникам. Город-влагалище просыпался. Даже активные фрикции прохожих и машин не сбивали его неги. Правда трусы, если так выразиться об архитектуре и общем состоянии материальной культуры, были поношенными панталонами. Но таково уж советское наследие. Не факт, что без трусов вообще лучше.

Я позвонил в отдел розыска багажа пять раз, чтобы узнать, когда прилетает рейс из Минска. Было занято.

«Просто пиши», - сказал голос в моей груди и добавил: «Велело сердце». Я взял и написал. Я верю, что это обязательно принесёт мне прах, сумку и полный порядок.