Начало
Сквозь Небо
Я падаю вниз.

Откуда я здесь взялся? Кто я? Долго ли мне осталось?

Я не помню. Не знаю. Просто лечу вниз. Холодный ветер рассекает лицо, полощет тело. Особенно неприятно глазам. Я закрываю их. В темноте внутренности перестают уходить вниз, скорости внутри и снаружи выравниваются. Кажется, что я просто вышел из воды и стою на песке - тело обдувает жёсткий ветер.

Шум в ушах прорезается в далёкий крик. Я открываю глаза.

Внизу подо мной фигура. Длинные каштановые волосы трепещут, как огонь, - только быстрее. Когда падаешь - всё быстрее.

Она кричит. «Странно, почему я не кричал?» - думаю я.

Я сгруппировываюсь. Прижимаю колени к груди, подаю голову вниз, вытягиваю руки. Пикирую вниз, рассекая воздух ладонями. От скорости кончики пальцев остывают. Я догоняю девушку, но проношусь вниз. Не успел распрямиться обратно.

- Эй! - кричит она! - Постой..те.

Я развожу руки, выгибаю тело. Переворачиваюсь на бок и, изловчившись, на спину.

- Я как раз хотел тебя догнать!
- Зачем?
- Ты кричала!

Я стараюсь растечься по воздуху. Я хочу приблизиться. Шансов мало, но я верю, что это произойдёт.

Какое-то время она с интересом меня разглядывает. Поняв, что её интерес заметен, гасит его в дружеской улыбке.

- Падать вместе не так страшно, да?

Мы медленно сближаемся.

- Не знаю. Страшно только поначалу.
- Ты давно падаешь?
- Сколько помню, - усмехаюсь я.
- А сколько ты помнишь?
- Не помню.

Я злюсь. Хотел состроумничать, но получилось слишком остро и не очень умно.

- Тебе страшно? - спрашиваю я первое, что приходит в голову.

Девушка задумывается.

- Теперь нет. Одной было страшно. Очень. Первое время.

Какое-то время мы летим молча.

- Олег, - называюсь я первым попавшимся именем.
- Маша.

Мы смеёмся.

- На самом деле… - начинаю я.
- Я тоже не знаю, как меня зовут, - говорит она.
- Хорошо. Маша.

*

Я лечу спиной вниз. Она - прямо надо мной. Я вытягиваю руку. Она протягивает свою. Что в её глазах - пытаюсь разглядеть я? Симпатия? Доверие? Безысходность? Есть ли у нас возможность поступить иначе? Или это свободное падение - точная колея неизбежных событий?

Она касается моей руки кончиками пальцев и смешно перебирает ими в попытке схватиться. Я подаю руку вперёд от лопатки и обхватываю её запястье. Её прохладная ладонь замирает. Затем нежно ложится на мою.

- Ты видел кого-нибудь?
- Только тебя.
- Как думаешь, мы одни здесь?

Я прислушиваюсь к внутреннему голосу. Их два - они разные.

- Не знаю. Двое - уже не одни.
- Как думаешь… - она подыскивает слова. - Куда мы летим?
- Вниз. Сопротивление воздуха снизу. Значит, там же сила притяжения. Значит, внизу есть тело с сильной гравитацией. И…
- Мы разобьёмся?

Я сглатываю воздух.

- Мы падаем очень давно, - я оглядываюсь. - И конца пока не видно. Я не знаю.
- Мы разобьёмся, - понимает она.

Я молчу.

- Знаешь, давай считать, что нет. Какая разница, что будет потом? Ведь сейчас мы летим? И нам… ну… хорошо. А если мы и упадём - это будет всего момент боли. Вот этот момент и будем страдать и бояться. Да?
- Да, - улыбаюсь Я. И мне правда становится легче. Тонкая корка льда в груди разбивается и крошится.
- Йййййййиииииииииихххххххххххаааааааааааааааа!!!!!!!

Мимо на бешеной скорости, светясь, пролетает вниз чёрной кляксой непонятная фигура.
Маша притягивает мою руку к своей груди и прижимается ко мне. Я слышу, как стучится её сердце.

- Что это?
- Эээ…
- Как он так быстро?
- Я не знаю.
- Почему он светится?
- Может, загорается? Такое бывает на очень больших скоростях от сопротивления воздуха. Наверное, он падает дольше. С большей высоты.
- Это разгоняет?
- Да. Есть такой коэффициент свободного падения. Это значит, что чем дольше ты падаешь, тем выше становится скорость.
- Ого.
- Да.
- Ты такой умный, - она пронзительно заглядывает мне в глаза.

Она прижимает мою руку к своей груди. Я и не заметил, как мы сблизились. Наши лица рядом, глаза смотрят в глаза. Глядя в них я забываю, что мы падаем. Сердце замирает, как на горке. Я кладу ладонь на её затылок. Нежность шеи переходит в пух волос. Я еле чувствую это своими огрубевшими пальцами. В груди появляется тревожная лёгкость от разницы между нашими телами. Я медленно, почти невесомо прижимаю её к себе. Мы оба понимаем, что сейчас произойдёт. Это волшебный момент, когда мы оба знаем - но чудо ещё не случилось. Я не отрываясь смотрю в её глаза. В левый. Ближе. Ближе. Ближе. Мои сухие губы мягко прижимаются к её губам. В уголке. Под этим касанием зарождается её лёгкая улыбка. Уголок губ уходит. Я преследую его и соскальзываю к устью её рта. Медленно и нежно целую. Прижимаюсь сильнее. Закусываю её губу одними губами. Бережный лёгкий выдох - и она обмякает, растекается, как вода. Я соскучился по человеку. Мне было очень одиноко всё это время. Мне было страшно лететь здесь одному. Ей тоже. Мы соскучились быть людьми. Без другого мы не люди. Нужен кто-то или хотя бы зеркало, чтобы быть человеком.

*

Она кладёт свои ладони на моё лицо. Проводит большими пальцами по щекам, разглаживая их. Грустная улыбка на её лице. Смотрит на свои руки.

- Что?

Она показывает мне свои руки. Нежные кисти, изящные пальцы.

- Постарели.

Её кожа стала суше. Появились мелкие морщинки. Мы так быстро …выросли. Нас постоянно обдувает потоком воздуха. Он сушит. Кожа грубеет. Особенно лица и руки. Когда падаешь - всё так быстро.

- Помнишь, ты говорил про ускорение свободного падения?
- Да.
- Заметил? Время стало быстрее.
- Как?
- Ну, для нас. Чем дольше падаешь, тем быстрее всё происходит. Помнишь, когда мы встретились - кажется, событий было так много… время было наполненное… а сейчас - пустое. Раньше каждое слово было, как праздник, - а теперь слова льются рекой, и чем дальше - тем река полноводнее, быстрее, шире. И ничего не поделаешь. Чем дольше падаешь - тем быстрее всё …кончается.
- Йййййййййиииииииххххххххааааааа!!!

Мимо снова проносится непонятная светящаяся фигура.

- Эй! - кричит Маша. - Человек!!!

Но он удаляется невидимой яркой точкой.

- Похож на первого, - говорит она. - Странно… ведь если он летит быстрее, его скорость выше - значит… падает дольше. А если он падает дольше, но обогнал нас только сейчас - значит падает с большей высоты?

Маша хорошо понимает физику.

- Сложно сказать. Но ты права: чем дольше летишь, тем выше скорость. Видишь, как его разогнало.

- Может, мы будем падать бесконечно? Пока не сгорим от скорости? И никакого дна здесь нет? И мы просто состаримся от ветра и умрём…

Я прижимаю её к себе.

- Не думай об этом. Когда это случится, мы узнаем. И по факту как-то к этому отнесёмся. Слишком расточительно относиться к тому, чего нет.

Её глаза слезятся. То ли от ветра. То ли от безысходности нашего падения. Я нежно целую её. Она закрывает глаза. По щеке стекает слеза. Я тянусь к ней губами, но ветер высушивает её раньше, оставляя белый след. Я слизываю соль от щеки к ресницам и щекочу языком её веко. Она смеётся и открывает глаза.

- Ой, смотри!!!!

Я поворачиваюсь. Внизу белеет точка. Мы очень быстро приближаемся к ней.

- Хватай его, - командует она. Её глаза блестят азартным блеском.

Я поворачиваюсь к ней спиной и раскидываю руки, она обнимает меня сзади.

Он приближается. Маленький. Белоснежно-розовый.

Мы врезаемся в него. Он кричит.

- Ааааааа - прорезает свист ветра прозрачный крик.
- Давай его сюда, - говорит Маша.

Я бережно передаю ей ребёнка.

Странно. Кажется, он парил в невесомости. То есть он не двигался? Можно ли это объяснить только тем, что его масса меньше? Или он просто появился здесь только что. Но - откуда?

- Послушай, - я поворачиваюсь к Маше.
- Тссс, - прикладывает она палец к губам. - Он спит.

Младенец, положив голову ей на грудь, посапывает, смешно раскрыв рот, верхняя губа чуть оттопырилась. Я не удерживаюсь и нежно кладу свою ладонь ему на макушку. Маленький лукаво открывает глаза.

- Апа, - произносит он, глядя на меня с озорной улыбкой.

Маша свободной рукой проводит пальцем по моей щеке, срезая слезу до того, как её высушит ветер.

- Кажется, я понял. Время - это скорость. Мы рождаемся в полном покое - и начинаем, разгоняясь, падать. Помнишь того светящегося? Он просто старше нас.
- Ускорение свободного падения, - рассеянно бормочет она, любуясь ребёнком.
- Да! Просто мы появляемся на разной высоте, кто-то выше, кто-то ниже. И чем давней ты появился, тем быстрее летишь. Я, например, немного старше тебя - потому и догнал тебя, хоть ты появилась позже и ниже.
- Это согласуется с физикой? - уточняет она.
- Да какая физика! - завожусь я. - Мы падаем! Падаем уже много-много-много времени!
- Очень много, - соглашается она.
- Ййййййиииииииххххххаааабппп!
- Ааааах! - резко выдыхает Маша.
- А ты ничего, мягенькая, - смеётся старик. - Наконец-то я о вас затормозил. Я никого не помял?
- Н-нет, - признаётся Маша.
- Де, де! - улыбается ребёночек и тянет к старику руки.
- Деда приехал! - смеётся старик и достаёт малышу леденечного петушка.

Мне становится необычайно легко и спокойно при виде этого человека. Я чувствую, что он совсем не старый. Может, на пару часов старше меня. Просто много летел. Не дольше, а больше. Ветер высушил его руки и лицо, запечатлев на нём сеточку морщин, в которые попалась хитрая улыбка.

Дед обводит сияющим взглядом окружающее бездонное небо.

- Ебать, красота! Да? - подмигивает он нам.

Мы смеёмся. Я поглядываю на Машу - ей легко. Мою грудь наполняет та же лёгкость и радость. Мы и сами не заметили, как изрядно приуныли с этим падением. Страх неминуемого неизвестно чего сделал нас тяжёлыми, ветер - тревожным и ледяным. А этот человек падал на удивление легко и радостно. И мы вспомнили, как когда-то тоже решили жить в лёгкости и радости. А потом по привычке снова стали тревожиться - и забыли о своём намерении.

Всё начинается одинаково. Страх или радость - это выбор. На что ты идёшь - туда и попадаешь.

- Вы давно падаете?
- Вот ты Алёша. Я ЛЕЧУ! - гордо отвечает старик.
- Ха… Ну да, мы тоже.
- Какие вы тоже! Вы - падаете. Я - лечу! - проводит невидимую границу старик.
- Почему так?
- А почему вы не летите?

Возникает напряжённость. Я вижу, как легко радость старика зажигается в ярость. Внезапно он смягчается, в глазах появляется добрый свет.

- Вы так сами решили. Вы тоже полетите. Естественно и неизбежно.
- Со временем?
- С каким ещё временем?
- Ну, мы падаем. Возникли в какой-то точке пространства и падаем вниз. И пока мы падаем, вокруг есть время. Чем дольше мы падаем, тем быстрее становимся.

Дед смачно сплёвывает с досады.

- Что? Не так?
- Не так.
- А как?
- Дурак ты, - в сердцах заключает старик и вдруг останавливается в воздухе, словно раскрыв невидимый парашют.

Мы резко удаляемся вниз.

- Постооооойте, - перехватив малыша рукой, кричит старику Маша.
- ДУРА! - Доносится сверху. - Сама постой!

*

Мы падали вниз. Летели в бесконечном космосе.

- Небо, - поправляет та, которая шутки ради назвалась Машей. - Это больше похоже на небо.

Сначала было страшно. Потом интересно. Потом скучно.

С каждой секундой скорость нашего падения становилась больше.
Потом мы встретили ребёнка. Он парил - не падал.

Мимо проскочил кто-то очень быстрый. Потом ещё.

Потом в нас врезался старик.

Потом старик замер в воздухе, как ребёнок.

Мы летим, и ветер сушит нашу кожу. Она становится грубее, старее. Мы умираем. Наверное, до смерти ещё далеко. Но скорость растёт - и когда-то мы просто высохнем и сгорим. Это неизбежно.

*

- Помнишь, ты меня догнал? - спрашивает Маша.

Я понимаю, к чему она клонит.

- Это просто законы аэродинамики. Я уменьшил площадь тела, и…
- Да, но вначале было намерение. Ты же р е ш и л это сделать.
- Я решил в рамках того, что мог.
- А может, ты можешь в рамках того, что решил?
- Ага.
- А если коэффициент свободного падения - в голове? Откуда ты знаешь его? Откуда ты вообще имеешь представления об этом мире? Ну, там «падать», «лететь», «физика», «ребёнок». Откуда это взялось в твоей голове? Откуда я это знаю?

Меня злят её вопросы. Я не люблю, когда под видом сути копают абсурд. Так можно доковыряться и до букв. Почему «буква» это «б», «у», «к», «в» и «а»? Какой в этом тайный смысл?
Внезапно она отстаёт. Я не заметил, что мы уже давно не держимся друг за друга. И вот она - с ребёнком - понемногу отстаёт от меня.

- Что ты делаешь! - я хочу спокойно спросить, но почему-то кричу.

Вместо ответа она отпускает ребёнка. Напоследок я вижу его счастливую улыбку. Она настолько яркая, что, кажется, я словил глазами блик. Он зависает в воздухе, и мы теряем его из виду.

- Вот так… - констатирует Маша.

Между нами два… три… четыре метра.

- Маша, я люблю тебя, - срывающимся голосом говорю я ей.

- Я тебя тоже… Только я не Маша.

Мы молчим. До неё метров двадцать.

- Эй! - я кричу ей.
- Да-а-а-а?
- Не оставляй меня! Пожалуйста! Мне страшно! Послушай! Мне страшно, мне очень одиноко, послушай, ну… - я перехожу на шёпот. - Послушай…
- Я люблю-ю-ю тебя! Всё будет хорошо-о-о-о.

По моим щекам под напором ветра растекаются слёзы. Сохнут и стягивают кожу. От одиночества сводит в животе и груди. Кажется, я лечу ещё быстрее. Маша остаётся в перламутровом небе яркой точкой. Я падаю вниз.

И тогда я начинаю кричать.

Я кричу всю боль, всё одиночество и отчаяние, которые у меня есть. Я выкрикиваю всё. Я кричу, машу руками, кувыркаюсь в воздухе, размазываю по щекам слёзы, задыхаюсь от встречного ветра и соплей, сморкаюсь, плююсь, реву, кричу от злости и безысходности. На секунду меня посещает мысль: а как я выгляжу со стороны? И я взвываю от неё.

- С какой блядь стороны?!?!?! Тут нет сторон! И НЕ ПЕРЕД КЕМ выглядеть!!!

Я устал. Я пустой, как бездонное небо. Я закрываю глаза, распрямляю тело и раскидываю в стороны руки. Моё тело - Т с точкой головы.

Ветер забивает ноздри. На такой скорости тяжело дышать. С закрытыми глазами я переворачиваюсь на спину. Расслабляюсь, растекаюсь, как вода. Открываю глаза.
Прямо передо мной висит довольное лицо старика. Он лежит так же раскинув руки буквой Т. И резко начинает хохотать.

- Нет времени лежать, Вася.
- Я не Вася.
- И Васи нет, - соглашается Старик. - И времени нет. А есть…
- …скорость, - заканчиваю я. - Скорость нашего движения и рождает время. Нет движения - нет времени.
- Тормози.

Я пытаюсь замедлиться.

- Да ты не пытайся, а просто зависни, затормози, вздёрнись…
- Вздёрнуться?
- Ну найди свой ключ к этому состоянию. Покой, остановка, смерть.

Я перебираю все возможные состояния, которые приходят мне на ум. Но не влияю ощутимо на скорость своего движения. «Тормозить» - вспоминаю я. Я «торможу», но меня только подёргивает сжатыми рывками. Я неловко смотрю на старика. Он смотрит в мои глаза с теплом и светом.

- Давай, давай. Уже лучше.

Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь. Я мысленно ощупываю всё тело и меня осеняет странная идея. По сути, никаких признаков падения, кроме усиливающегося ветра, нет. Моё тело лежит в невесомости, и его с разной силой обдувает ветер. А я неизменен. Я нащупываю эту неизменность и внутреннюю неподвижность в теле и сосредотачиваюсь на ней. Замираю - но не в напряжённом оцепенении торможения, а мягко, легко - нахожу в теле сладость неги, приятную истому быть, которая всё это время была со мной. Ветер стихает и становится теплее. Он уже не режет, а ласкает кожу тёплыми язычками. Я открываю глаза. Медленно, как лист кальки, я опускаюсь вниз в лёгкости и покое. Мне не с чем сравнивать - со всех сторон всё та же лазурная бездна - но ветер стал тише. И самое главное - я чувствую, что этот, вжимающий желудок в позвоночник, внутренний разгон растворился и перестал быть. Старик смотрит на меня с улыбкой.

- Вот видишь. А ты спорил.

Мне так хорошо, что я только лениво киваю головой. Он протягивает мне руку.

- Полетаем, - утвердительно сообщает он.

Я беру его руку.

- Йййййййаааааааааа! - взрывает дед.

Спустя миг мы летим со скоростью, которую я даже не могу представить. Внутри разливается какой-то другой покой. Ветер стал плотным, как стекло. Но и тело напругло, налилось железом. Я смотрю на свои руки - от них расходится яркий свет. Поворачиваю к старику лицо.

- Мы светимся, Дед!..
- Иди на хуй! - радостно кричит он.

До меня доходит.

- Это ты пролетал мимо нас два раза?
- Точность!
- Мы что, не падаем?

Он отрицательно машет головой.

- Это Орбита, Петя. И мы мчим по ней круг за кругом.
- Друг за другом?

Старик кивает головой.
- Сколько? - я перекрикиваю ветер.
- Бесконечно!
- А почему я не помню, как это началось?

Старик кивает куда-то вдаль. Я слежу за его взглядом. Внизу по диагонали замечаю перелив красок - как на мыльном пузыре. Чувствую, что мы приближаемся к нему - очень медленно, несмотря на огромную скорость.

- Что там?
- Купол.
- Что за Купол?
- За ним - Мир. У Мира своя гравитация, и нас притягивает к нему. А у Купола - на самой плёнке - мощная центробежная сила. Он как отражатель. Как только мы попадём на него, нас вышвырнет обратно так, что мы позабываем обо всём на свете. Так и придём в себя - летящими сквозь свет. Маши, Васи, Олеги.

Я беру его за руку и мы плавно замираем. Ветер стихает.

- А в чём тогда смысл? - заглядывая ему в глаза, спрашиваю Я.
- Это ты сам решай. Ты посмотри, у тебя одного сколько может их быть. Разогнаться до бесконечности. Замереть до полного покоя. Встретить Машу. Коснуться Купола. Не касаться Купола. Коснуться Купола и сохранить память.
- Попасть в Мир, - задумчиво взвешиваю я.
- Ну или так. Например.
- А у тебя какая цель? Смысл то есть?
- Тебя хотел догнать. Больше нет.
- Зачем?

Старик смотрит на меня с болью и любовью.

— На Орбите можно разогнаться очень… слишком быстро. И пока ты что-то преследуешь и ищешь, можешь потерять самого себя. А когда ты теряешь того, кто ищет - единственное, что сохраняет смысл - найти того, кто искал. И сказать ему, чтобы не искал. Потому что единственное, что он может найти - это он сам. И когда ты его ищешь - он снова появляется. Снова ищет. И снова теряет себя. Понимаешь?

Я усмехаюсь.

- Нет.
- А ты лети. Лети изо всех сил. И когда силы кончатся - ещё быстрее лети. Даже если упадёшь на Купол, отскочишь, - снова лети, лети и лети. Лети. И увидишь.

Он высвобождает свою руку. Я закрываю глаза и концентрируюсь на ветре, на шорохе тела, трепете одежд. Разгоняюсь и лечу. Лечу по Орбите, медленно приближаясь к Центру Купола. Ветер становится плотным, как вода. Кажется, по нему можно ходить. Я смотрю на руки - они начинают светиться. Кожа постарела, потемнела, как от загара - но меня это мало волнует. Я чувствую свет внутри. Сам собой в груди рождается крик.

- Иииииииииаааааааааааааа!!!!

На бешеной скорости я проскакиваю мимо какого-то смутного пятна. Встречи здесь редкость - но кто бы ты ни был, я ускоряюсь. Стиснув зубы, возненавидев всё, я отталкиваюсь от своей ненависти, сжигая её в полёте. Я свечусь изнутри от этого огня, превращая его в скорость. Я лечу и кричу. Я - Орбита.

Каким-то странным образом я чувствую всё, что находится на траектории моего полёта. Видимо, скорость настолько велика, что я почти одновременно нахожусь повсюду. Где-то на пути снова вижу мутное пятно. С трудом различаю две сцепившихся фигуры. И тут я понимаю, кого потерял старик, когда искал меня. Меня пронзает такая грусть и боль, что я сжимаюсь до комка в своём горле.

- Эй! - кричит женский голос. - Человеееек!

Я пролетаю мимо. Лучше бы их не было. Пока они здесь - мне никуда не деться. Такое случается, когда обгоняешь сам себя. «Зол, весел и свят» - приходит мне на ум. Я и люблю, и ненавижу их за то, что поверил себе и стал другим - отдельным собой. Подарок старика слишком щедр и страшен. Если искать - потеряешься. А если идти в другую сторону? Отказаться от награды? От смысла? От цели? Если перестать?

Я приближаюсь к ним, уже раскинув руки для столкновения. Но в последний момент

*
- Чувствуешь? Ветер стих, - перекладывая ребёнка на другое плечо говорит Маша.
- Ветер стих, - машинально повторяю я. - Это не ветер. Это скорость. Дай мне его.

Маша смотрит на меня недоверчиво, но я настолько уверен, что возразить ей нечего. Она бережно передаёт мне ребёнка. Я беру его - и разжимаю руки.

- Что ты делаешь! - вскрикивает она, неловко взмахивая руками.

Ребёнок висит в воздухе рядом с нами.

- Ничего. Это покой. Мы остановились.
- Как, почему?

Я чувствую внутри лёгкость и грусть. Как будто это сделал я - но как будто я и не имею к этому никакого отношения.

- И что мы теперь будем делать? - продолжает она.

Я поворачиваюсь к ней, беру её за руки. Ребёнок висит между нами. Я смотрю в её глаза. Медленно, глубоко и сильно. Она моргает, отвлекается на ребёнка, но скоро понимает, о чём мой взгляд. Снизу подкрадывается то чувство, которое было в первый раз, - тревожная лёгкость. Я знаю, что там, за ним, есть другое чувство, и другой взгляд, и другие мы, и другое бездонное небо. Я смотрю на неё. Что мы будем делать? - Мы будем быть. Чтобы быть - не обязательно делать. Высшее делать - это быть.

Я смотрю в её глаза цвета лазурного неба. В её прозрачные глаза, сквозь которое просвечивает бесконечное небо. Её невесомые руки, лёгкие как ветер. Мы смотрим друг в друга, уходя от себя и погружаясь в нечто большее. Чувство, которое вначале казалось тревожной лёгкостью в пустой груди, вынырнуло целиком - огромное, могучее, бесконечное. Я смотрю на неё и понимаю, что меня становится всё меньше. Мы таем, как лёд, через взгляд утекая друг в друга. Ещё миг - и от нас останется только этот взгляд. Чистая любовь в пустоте.

Напоследок я осознаю, кто это бездонное небо, в которое мы летим.

Кто Мы Такие.
© Иллюстрация Ден Крючков